Вчера в женскую консультацию ходил... С-случайно попал. Дождь сильный начался, 
а с-спрятаться негде. А когда сообразил, где я, уже п-поздно.
Ну, чтоб не выгнали, сел в углу, с-смотрю в пол, жду.
И дождался.
- Г-гражданка, - говорят мне, - ваша очередь.
Встал я, а ч-что делать, не соображу. А дождь поливает за окном к-как из ведра. 
С-слышу, женщины в очереди обсуждать меня стали.
- М-молодая, - говорят друг другу, - волнуется.
О-оглядел я себя: костюм на м-мне, правда, такой... бесполый джинсовый. Прическа 
тоже и-интернационально-молодежная...
Л-ладно, думаю, зайду от греха подальше, врачу объясню, чего лишний шум п-поднимать?
3-захожу врач п-пишет что-то.
- Фамилия? спрашивает, а сама г-голову от стола не поднимает.
- К-криворучко, говорю.
- Имя?
- Ж-женя...
- Садитесь, - говорит врач. - Женечка, вы, я вижу, у нас в-впервые? - И пишет.
- Ага, - кивнул я, - в-впервые. Я, видите ли, доктор, случайно...
- В браке состоите? - перебивает она. И пишет.
- С-состою, - говорю я. - Т-третий год...
- Аборты были?
- Нет! - сказал и испугался. - Н-не было...
- Молодец, Женечка, - похвалила врач и... п-пишет.
- В-видите ли, доктор, - решился я наконец все распутать, - я, действительно, Криворучко 
Женя... но я не женщина...
- Странно, - говорит врач и п-пишет. - Ну ничего, р-раздевайтесь. Сейчас посмотрим!
Ну, думаю, л-ладно. Ты сейчас п-посмотришь! Разделся по пояс, п-подхожу к ней вплотную. 
П-потрогала она, не глядя, мою грудь и г-говорит:
- Вам, - говорит, - Женечка, трудно будет к-кормить ребенка.
- Я ложкой его буду к-кормить! - заорал я.
- Вот и с нервами у вас не в п-порядке, - сказала она. И пишет. 
- Я вам, - г-говорит, - выпишу настой валерьянового корня, будете принимать 
три раза в-в день, а как только ребенок начнет ш-шевелиться, снова ко мне!
- Доктор! - в отчаянии выкрикнул я. - Я н-никогда не рожу!
- Все вы так вначале г-говорите, - отмахнулась она и п-пишет, - а потом и не 
заметите, к-как родите. Да вы не волнуйтесь, - г-говорит, - п-пойдете в декретный 
отпуск, накопите силенок и р-родите!
Т-тут она впервые подняла на меня глаза, и лицо ее с-стало б-белее халата.
- К-кто вы? - выдохнула она.
- К-Криворучко... Ж-Женя...
- Вы г-гангетер! - сказала она и р-рухнула в обморок.
  А я с-с-с тех п-п-пор... з-заикаюсь.

   Во дворе вдоль дома прямо под окнами тянулся газончик. Три  метра  на десять, 
не больше. Это не ботанический сад, но в городской пыли, ругани, считайте, оазис. 
Травка росла, две березки вставали на цыпочки  солнышко посмотреть, плюс лопух, 
ромашки, да еще крыжовника куст! Глаз  городской по зеленому изголодался, а тут 
смотри, нюхай,  вплоть  до  крыжовника - жуй! 
   Естественно, собак там выгуливали. А где еще? Псина  годами  живет  в помещении, 
пусть хоть нужду справит на лоне природы! Помочиться на  воле - согласитесь, праздник. 
Словом, на газон и собак, и кошек, и  детей,  и взрослых тянуло, потому что оазис. 
Микроклимат  особый  -  у  газона  ни скандалов, ни драк никаких. 
   Тут жилец новый въехал, окошки на втором этаже аккурат  над  газончиком. Как он под 
собой эту мирную картину увидел, забрызгал слюной:  "Собак не потерплю! Гадют под 
окнами! Не имеют права, поскольку я  участник войны!.." 
   Ему народ возражает: "Не горячитесь, уважаемый!  Они,  действительно, гадят под 
окнами, но с наружной стороны окон, а не с внутренней!  Окошко закройте, будем гадить 
раздельно!" 
   Дед пуще синеет: "Милицию вызову!" 
   Вызвал. 
   Она приехала и сказала: "Старый хрыч прав. Какая ни есть зеленая  зона. Собачий 
выгул запрещен исключительно. Ведите к речке, хоть весь  берег уделайте, а при людях 
типун на язык!" 
   Ага! До той речки чесать километра три! 
   Сержант говорит: "Вот и чешите!" 
   Ему снова: "Товарищ сержант! Будьте человеком! Поставьте себя на место собаки. 
На такой марш-бросок ее мочевой пузырь не рассчитан!" 
   Милиционер аж подпрыгнул: "А как мы в армии с полной выкладкой по жаре в сапогах 
марш-бросок, это по-человечески?!" 
   - Да кто ж сравнивает! Собаке с полной выкладкой в сапогах по жаре ни в жизнь не 
добежать, чтоб пописать! Куда ей с вами тягаться! Но  поймите специфику собачьего 
организма. Ей даже генерал не объяснит, что согласно закону надо три километра бежать, 
чтобы задрать одну несчастную ногу.  У нее инстинкт, как у вас: увидели военного, рука 
сама к козырьку,  отдать честь. И собака. Увидела куст - лапа к козырьку. 
   Сержант говорит: "Если честно, мне-то плевать! Но старик всех доведет до могилы, 
хотя сам двадцать лет при смерти, как огурчик." 
   Вот так. 
   Пытались смельчаки на газон прорваться с собаками  ночью.  Но  старик начеку, в 
окне машет шашкой, рот пенится. Как в такой обстановке собачке оправиться? 
   И что в результате? Конечно, до реки никто  не  дошел.  А  выгуливали тайком, где 
попало: по подворотням, по дворикам. Конечно, не  всем  нравится. Особенно, когда в 
новых туфлях в темноте. Да еще с дамой! Но  тут надо выяснить: во что вляпался? 
В собачье или  в  человечье?  Сейчас  не стесняются. А внешне не отличишь. 
Питаемся одинаково. 
   То ли дело газон! Все растворялось, усваивалось и, казалось  бы,  гадость, но 
путем обмена веществ превращалось в крыжовник! Я пробовал! 
   Но не в том дело, а вот в чем изумление! Раньше под окнами деда  цвело, созревало, 
к концу июля крыжовник аж лопался. А тут как собак выгнали, чахнуть стало. 
Трава полегла. Вместо ягод у крыжовника  колючки  набухли. 
   Дед в панике. Оказывается, он баночки подготовил, варенье крыжовенное на зиму 
закатать. На-ко выкуси колючки, дедуля! Он каким-то составом газон поливал, 
имическим прыскал. В результате, гусеницы развелись.  Старик хоть и выжил заслуженно 
из ума, но смекнул: наверно  было  что-то  в том, что собаки нужду в газон оправляли. 
Раз при них все  росло,  цвело, пахло. Пробовал дед собак заменить собой лично. 
Не стесняясь  ходит  под куст, под березки. И что в результате мелиорации? 
Кроты  завелись.  Роют землю, не иначе, задумали метро. 
   Старика свезли в госпиталь: жадность сердце сдавила, весь на  удобрения вышел. 
   Как его увезли, народ с собаками объявился. Лай, визг,  разговоры.  И вы не 
поверите, за неделю зелень выпрямилась, ромашки принарядились,  на крыжовнике ягоды 
выскочили. Гусеницы исчезли, кроты  эмигрировали!  Значит, то, что собаки, задрав 
ногу, выделывали, было естественно! 
   Вывод какой? Простите за выражение, но иначе не высказать: когда насрано от души, 
оно всегда во благо! А если со зла, хоть гору наложи,  все равно вред.

       Далеко не все понимают, насколько велика роль секретарши делового 
    человека. Вышколенная секретарша может  отвадить  посетителя  еще  до  
    его встречи с вами. Эффектнее всего, конечно, очаровательная глухонемая 
    секретарша. Но они стоят бешеных денег. За умеренную плату можно найти 
    заикающуюся, страдающую нервным тиком, хромую симпатичную девушку,  
    владеющую двумя-тремя языками, которыми, кроме нее, не владеет никто. 
    Пока посетитель с ней объясняется, уйдет уйма времени, и толковый  
    предприниматель сообразит: какова секретарша, таков и шеф. Но кое-кто  
    подумает,  а вдруг это недоразумение? Тогда вам придется во время беседы 
    еще раз прибегнуть к помощи секретарши. Попросите принести чай или кофе. 
    Тут от вашей секретарши потребуется особая ловкость. Важно не  только  
    опрокинуть чашку кофе на посетителя, но и постараться при  этом  ошпарить.  
    Поэтому кофе должен быть крепким и очень горячим, гость  оценит  его  по  
    достоинству. 
       Предварительно можно поинтересоваться у бизнесмена, с чем бы он хотел 
    кофе? С молоком? Со сливками? В зависимости от пожелания можно  посадить 
    на костюм гостя пятно с молоком либо со сливками. 
       Непременно положить в кофе сахар, но не размешивать. Тогда на  одежде 
    помимо пятна образуется хрустящая сладкая корочка, которая  прилипает  и 
    долго жжет. Посадив пятно, секретарша обязана кинуться за утюгом,  
    опрокидывая стулья, с криком: "Сейчас я вас отглажу!" 
       Если у бизнесмена ожог несмертельный,  он  тут  же  катапультируется, 
    предпочитая жизнь утюгу. 
       Непременное требование к секретарше - отличная память. Она не  должна 
    ничего забывать, в любое время дня и ночи обязана позвонить  и  сказать: 
    "Я вспомнила! Неделю назад звонил господин N,  что-то  просил  передать. 
    Вспомню - позвоню!" Без такой секретарши вы пропадете, увязнете  в  куче 
    неотложных и важных дел.

Память плохая стала - поставил на газ сковородку, а что на нее положить - забыл. 
Положил палец - ой-ё-ё!.. Больно!
Поставил на сковородку чайник, стал ждать, когда телефон зазвонит. Он у меня звонил 
последний раз месяц назад. Какой-то чудик спросил: "Алло, Люся, это я?" Я сказал: "Ты". 
Он сказал: "Спасибо" и положил трубку.
А вот как меня зовут - забыл! Решил посмотреть в паспорте, а где он лежит - не помню. 
В холодильнике - лампочка... На тумбочке - таблетки, это внучка положила. Хорошая она... 
а вот от первой жены или от второй - забыл. Сын точно от первой - его не спутаешь! 
А эта дура еще мне доказывала, что у него темный цвет кожи, потому что она 
ночью рожала...
Как же меня зовут? Козел? Помню, кто-то так меня называл. Где же паспорт? 
Проверил карманы - нашел фантик. Написано: "Мишка на севере", вспомнил, что меня 
зовут Михал Борисыч! Как же я забыл?! Ведь всю жизнь - Мишка! Миша! Мишенька любимый... 
Ой, кто это меня так называл? Матушка... в корыте купала, поливала водой из кувшина и 
говорила: "Скотина, где ты шлялся?!"
Нет, это не матушка, это, мать ее... женушка. Только на полметра в сторону отойду - 
"Где ты был?! Почему от тебя духами пахнет?!" А чем же от меня - нафталином должно 
пахнуть, если я рядом с ней иду?!
Чем это от сковородки пахнет? Может, посолить надо? Чайник... А где соль лежит - забыл. 
Помню, примета была: если соль просыплешь - поссоришься. А мне и поссориться не с кем... 
Сейчас нарочно на стол насыплю, может, кто придет, и я - ха-ха! - поссорюсь!
Так... насыпал... Ну и дурак же я! Это же сахар!
Интересно: зима сейчас или лето? Раньше-то, если в кальсонах - зима. А сейчас - круглый 
год в кальсонах и все равно... холодно.
В окно, что ли, посмотреть... Во, надел очки, и сразу ночь наступила! Ах, они же 
темные... Это я купил, когда на юг ездил. Помню, солнце сияет, волны накатывают на 
берег, а ты вошел в воду и плывешь...
Ой, вспомнил - пописать надо, а то что-то капает...
А, нет - это чайник наклонился на сковородке. Сковородки какие... Раньше-то лучше были. 
Войдешь в дом, крикнешь: "Ужинать!" - и уже все готово!
Может, сейчас крикнуть? Ужи-нать! Не получилось... Потому что сейчас завтракать надо. 
Вот и часы показывают "7", а утра или вечера - не знаю. Надо в стену стукнуть: если 
сосед обматерит, значит - вечер, он с работы пришел... Что это за работа такая: зарплату 
им не платят, а он - каждый день пьяный!
Раньше-то строго было... С Америкой воевать собирались: хотели на них атомную бомбу 
сбросить, чтоб у них безработных не было. Дисциплина! Помню, бегу по коридору, а 
навстречу - начальник! "Почему опаздываете?!" "Извините, - говоришь, - автобус опоздал. 
Договорились в шесть! Как штык. На площади у фонтана..." Полчаса стоял, потом смотрю - 
она с одноклассником идет, говорит: "Мы решили вместе в кино сходить..."
Фильм, помню, интересный был - "Тарзан"... Там мужик по деревьям прыгал, а за ним - 
Чапаев на коне. В руке сабля. Кричит: "Врагу не сдается наш гордый "Варяг"!.."
Одноклассника-то не помню... как бы тень, а ее - вот всю жизнь забыть не могу. 
Кажется, и в гробу буду помнить...
Опять из чайника капает. А, нет - это уже не из чайника... это слезы.
Ну ничего, сейчас чайку попью - веселей станет!

     Во раззвонились! Кончай звонить. Никого дома нет...
     Ну вот... Наконец-то хоть немного отдохну, пока хозяева не вернулись. 
Как вернутся, минуты свободной у меня не будет. Одна хозяйка после работы по 
три-четыре часа разговаривает. И такую чушь несет! Мембрана вянет...
     - А вы слыхали? Ледник обратно идет! К 2000 году будет на станции метро 
«Пушкинская»! А ей в ответ:
     - А вы слыхали? Снежный человек на снежной бабе женился!
     И вот всю эту ерунду я с утра до вечера слушать должен. А я помню, как меня 
на заводе на редчайшем импортном оборудовании собирали! Какие мы с коллегами 
хорошенькие с конвейера сходили! Все со знаками качества! Благодаря мне, думал, 
в «Скорую помощь» позвонить можно. Я города соединять могу, страны... Буду 
помогать людям друг другу в любви объясняться! Какое там!
     Только хозяйка трубку положит, уже бабуля меня к себе тянет:
     - Никитична, ты слыхала? Говорят, в моду вошли женские стеганые пальто из 
одеяла с пододеяльником. Бабуля наговорится, дедуля тут как тут:
     - Пантелеич, ты слыхал? Говорят, изобретен новый вариант кубика Рубика. 
В форме шарика. Называется шарик Дурика!
     Во, в семейку попал! Кота домашнего до того довели, что, когда дома никого 
нет, он трубку лапой снимает, важно так говорит:
     - МУР!
     Там сразу трубку вешают, думают, в МУР попали. Разве о такой жизни я мечтал, 
когда с конвейера сходил? Другие мои коллеги по распределению на заводы попали, 
на предприятия. Все эти годы настоящим делом занимаются. А я? А по мне 1 апреля 
люди друг друга дурачат. Вон на прошлое 1 апреля какой-то шутник на всех столбах 
объявления развесил: «Кто хочет записаться на французский спальный гарнитур под 
названием «Варфоломеевская ночь», звонить с трех до пяти утра». И мой номер 
телефона приписал.
     Вы моего хозяина представляете? Когда его в три ночи разбудили с вопросом: 
«Вы не могли бы мне устроить «Варфоломеевскую ночь»?» - он говорит: «С удовольствием! 
И не только «Варфоломеевскую ночь», но и «Утро стрелецкой казни»!»
     И как даст мне со всей силы трубкой по голове. А когда его через пятнадцать 
минут тем же вопросом разбудили, в его ответе приличными словами только предлоги 
были... И снова как даст мне трубкой по голове!
     А при чем тут я? Ну хорошо, я техническая интеллигенция - так воспитан, что, 
когда меня бьют, ответить не могу. Но нельзя же меня поэтому каждый раз козлом 
отпущения делать!
     Но самое страшное - это когда хозяйка со мной на руках на кухне готовить 
начинает. А ей в это время сообщают, что какой-нибудь известный артист женился... 
У нее сразу все из рук валится. Пятнадцать раз меня на пол роняла. А в последний 
раз в борщ уронила. У меня Знак качества и отлетел! Вместе с куском от корпуса. 
А она не заметила, хозяину за обедом этот кусок в тарелке и подала. Тот вилкой 
тыкал-тыкал, потом спрашивает:
     - Из чего это у тебя сегодня борщ?
     - Как всегда,- отвечает,- из косточки.
     - Надо же,- удивляется,- до чего дошли! Кости и те со Знаком качества продавать 
стали! И вот так с утра до вечера!
     - А вы слыхали, у нашего шефа новый видеомагнитофон японской фирмы 
«Сикоси-нако-си»?
     - Это что! А у нашего шефа наш видеомагнитофон фирмы «Накося-выкуси»!
     Эх, люди, люди! Раньше вы друг к другу в гости ходили, книги читали, письма 
друг другу писали. Много красивых завидных слов в этих письмах было. Потом у 
некоторых они даже издавались. А теперь что у нас издавать? Телефонные разговоры? 
О чем? О том, как хозяин со своей любимой сотрудницей разговаривает, когда его 
жена дома? Звонит ей, спрашивает:
     - Алло? Это ты, Захар Захарович? Ну, как я тебе, к лицу губную помаду подарил?
     Однажды его любимая сотрудница сама позвонила. Хозяина дома не было. Дочка младшая 
подошла. Маленькая, а сообразительная. Говорит:
     - Папы дома нет, Захар Захарович!
     Ну разве мог я подумать, когда молодым был, что люди мои способности и умение 
будут использовать, чтобы друг друга обманывать?
     А как хозяин со своим другом конспирируются, когда о завтрашнем дне договариваются? 
Это же только я слышу!
     - Ну что, Саня, в субботу вечером в библиотеку идем? Как в какую? В загородную, 
конечно. Она до двух ночи работает, и у нас там знакомый библиотекарь есть. Помнишь, 
который в прошлый раз с подносом ушел и все книжки между столиками разлил? Я ему уже 
звонил. Попросил приготовить три брошюры о Петрове-Водкине.
     - Ты с ума сошел, Петь, три брошюры о Петрове-Водкине на двоих! Это же какие мы 
с тобой начитанные оттуда уползем. К тому же я теперь, сам знаешь, ничего, кроме 
Сухово-Кобылина, не читаю.
     - Сень, ты что? Сухово-Кобылина вместе с Петровым-Водкиным читать нельзя. 
Это все равно что сказки Ершова на ночь читать. Наутро будешь чувствовать себя 
коньком-горбунком!
     Как вы думаете, может моя утонченная мембрана каждый день такое слышать? 
Не ухо ведь человеческое. Нет, никто мою мембрану не жалеет. А недавно хозяин вообще 
в таком начитанном виде домой вернулся, что в радиосеть меня включил. В это время 
вечернюю сказку для детей передавали. Он трубку снял, к уху приложил. А ему женский 
ласковый голос говорит:
     - Здравствуй, дружок! Он сразу заулыбался.
     - Кто это?- спрашивает. А она еще ласковее:
     - Сегодняшний вечер мы проведем с тобой, дружок, да?
     Ну, он совсем разомлел, трубку рукой прикрыл, шепотом спрашивает:
     - А где мы с тобой встретимся? Она говорит:
     - В тридесятом царстве, в тридевятом государстве! Он как закричит:
     - Да вы знаете, кто с вами разговаривает? Она отвечает:
     - Иванушка-дурачок!
     Ну, тут он сообразил, в чем дело, как даст мне опять трубкой по голове. У меня 
корпус и треснул. А хозяин смотрит и говорит:
     - Совсем наш телефон старый стал... Пора его на свалку!
     Ну вот, думаю, уже и на свалку. Значит, вся жизнь так в пустых разговорах 
и прошла. «А вы слыхали? А вы слыхали? А вы слыхали?»
     - А вы слыхали, Муму откачали? Что? Не знаете, кто такой Муму? Ну вы и темнота! 
В школе надо было учить... Пушкина!
     - Сами вы темнота! Не слыхали, небось, наш Сидор Матрасыч фиктивный брак заключил. 
У него от этого фиктивного брака уже двое фиктивных детей растет!
     В общем, теперь, когда дни мои сочтены, честно скажу: лучше бы я тогда с конвейера 
не по профилю работать пошел. В сферу обслуживания. Телефоном-автоматом. Может, и 
пользы тоже не много бы принес, зато всегда при деньгах был! Хапал бы и хапал себе 
с утра до вечера! Конечно, обругали бы меня пару раз, может быть, даже по физиономии 
съездили... Но денег от этого не уменьшилось...
     О! Хозяйка с работы вернулась. Опять меня на кухню тянет. Боже мой! Боже мой! 
Только бы ей снова не сообщили, что кто-нибудь женился! Так еще жить хочется!!!

Нарушить закон земного притяжения можно, но это большие деньги. 

Закон всемирного тяготения - очень большие деньги. 

Не знаю, как в других странах, у нас главное - найти, кому дать. 

Нашел, сунул - улетел. 

Старт покажут по всем каналам. 

А чтобы выйти из метрической системы? Временно. Купить в акрах, продать в 
сантиметрах. Добываешь в тоннах, продаешь в баррелях. Чего угодно можно 
достичь, если его купить.

Добываешь в галлонах, продаешь в литрах. 

И благодаришь людей за разницу. 

Народ не дурак, когда из канистры по бутылкам разливает. 

Это нас пугают законами экономики.

Даже в Высшей школе экономики есть спецкурс «Правила нарушения 
законов экономики». 

Кому за сколько и как их обходить. 

В одном случае страна процветает, в другом случае - ты. 

Выбирай. 

Многие себя выбирают. 

Конечно, по законам экономики страна процветает. 

Но очень долго не процветает. Бывает, что уже и терпения у всех нет, а она всё 
не процветает. Депутаты уже по могилам разошлись, а она всё не процветает. 

Отдельные люди процветают быстрей. 

Вот правило уличного движения автомобилей - уже давно правило движения денег. 

Деньги всегда идут по встречной полосе. 

Деньги возникают из нарушений и продолжают нарушать на протяжении всей суммы. 

Движения денег на улицах хорошо видны сверху. 

И пункты отбора - так красиво. 

Разгон, свисток, торможение, отбор. 

Разгон, свисток, торможение, отбор. 

Так и видишь, как сто тысяч мягко обходят тридцать, потом пятьдесят, потом 
семьдесят. А тут слева из тумана стремительно сто тридцать тысяч евро с охраной 
в семьдесят, по тротуарам, по столбам, по головам уходят вдаль. 
Все стоят завороженные. 

Нет конкуренции. Одинокие рублики - под землей, в переходе колготятся. 
Там их движение. 

Миллиард - в море, в яхте, в шезлонге, в пижаме, в фуражке. 

Миллион - в небе, по своему прихотливому расписанию. Хочет - взлетел, 
хочет - сел. Хочет - задним ходом бороздит. Бартер называется. Это всё мы 
говорим о движении денег. 

Одно могу сказать: можно завидовать, можно участвовать, но останавливать 
их - нельзя. Мы же все помним, какой вид имело то, что остановилось.

Кабинет директора школы. Директор просматривает журнал. 

Директор. - Ольгу ивановну. 

Входит молодая учительница. 

- Ольга ивановна, у меня в руках журнал. Опять двойка, и опять кочегаров. 

Учительница. - А что я могу с ним сделать, сергей михайлович? Он идиот. 

Д. - Идиот? Специальная комиссия проверяла его способности. Полноценен, 
как вы и я. 

У. - Но у меня нет сил с ним бороться. Честное слово. Он сам ничего не знает. 
Подбивает других. Вчера с ним ушло двадцать человек. В зоопарк. Дразнить белого 
медведя. Один упал в бассейн. Хорошо, что медведь спал. Я с ним не могу работать. 

Д. - Это не разговор, ольга ивановна. Исключить его нам никто не даст. 

У. - Но я не могу с ним... Это такой тип. 

Д. - Родителей вызывали? 

У. - Они работают на севере, отдыхают на юге. Я вызвала старшего брата. 
Может быть, придет. 

Д. - Может быть. Не может быть. Это не разговор. Педагог не может взять в 
руки мальчишку. Идите, позовите сюда кочегарова. 

Голос кочегарова (из-за двери). - Я здесь. 

Появляется маленький злющий кочегаров. Учительница выходит. Директор 
прохаживается по кабинету, посматривая на кочегарова, постукивает по столу. 
Кочегаров тоже постукивает по столу. 

Д. (Раздражается). - Так. Кочегаров. Так. Стой прямо. Не кривляйся. Долго мы с 
тобой будем мучиться? Как ты думаешь? 

К. - Год. 

Д. - Ты - в седьмом. Так... (Постукивает по столу.) 

Кочегаров тоже постукивает по столу. 

Д. - Ну, давай по-хорошему. (Садится на стул.) 

К. - Давайте. 

Д. - Ты почему взорвал прибор "сообщающиеся сосуды"? 

К. - А я больше не буду. 

Д. - Уже все равно. Другого прибора нет. 

К. - Ну, ладно. 

Д. - Зачем ты намазал школьную доску стеарином? 

К. - Чтоб мел не писал. 

Д. - Я понимаю. Ты думаешь, одни дураки кругом. А зачем, чтоб мел не писал? 

К. - А пусть не пишет. 

Д. - Почему, чтоб не писал? 

К. - Нет. Но почему он не должен писать? 

К. - А пусть не пишет. 

Д. - Да... Но почему? 

К. - А так. 

Д. - "А так"... Зачем ты преподавателю физики самуилу яковлевичу воды налил на стул? 

К. - Я говорил, что он в теплом белье, а все говорили - нет. 

Д. - Но он только к концу урока почувствовал. 

К. - Значит... 

Д. - Вот. Пожайлуста. Варит у тебя башка, кочегаров. Ты же виртуозные гадости 
придумываешь. Почему я не могу встать со стула?. Почему я не могу подняться, 
кочегаров? 

Кочегаров улыбается. 

Сейчас же открепи. Я тебе... Ах, это гвоздь... Мда... Позоришь школу. И меня. 
И ольгу ивановну. 

Кочегаров манит пальцем директора и что-то шепчет ему на ухо. 

Ты с ума сошел. У нее семья есть. 

К. - А я вам говорю... (Шепчет.) 

Д. - А я тебе... (Шепчет.) Понял? В колонию отдадим. 

К. - Ну да. 

Д. - Сидеть будешь в тюрьме. Срок отхватишь двадцать пять лет. 

К. - Ну да. 

Д. - Хлеб и воду будешь лакать. 

К. - Да ну! 

Д. - На холодном полу спать. 

К. - Ну да. 

Д. - Крысы кругом. 

К. - Да ну! 

Д. - Все. Довольно. Ты почему - два по геометрии?. -  Почему - два по геометрии?.. 

К. - Она меня спрашивала тупой угол, а сама тупой не задавала. 

Д. - Не задавала? 

К. - Не задавала. 

Д. - Все. Выйди. Позови ольгу ивановну. 

Кочегаров выходит, входит учительница. 

Д. - Ольга ивановна, что же вы, сами не задавали, а сами спрашиваете? 

У. - Ну как же не задавала? Задавала. (Смахивает слезинку.) 

Д. - Перестаньте. Позовите кочегарова. 

Учительница выходит, входит кочегаров. 

Ты, кочегаров дурака не валяй. Она говорит, задавала. 

К. - Задавала? А почему у меня в дневнике не записано? 

Д. - Выйди. Позови. 

Кочегаров выходит, входит учительница. 

Ольга ивановна. Мальчик говорит, что вы не задавали. 

У. - Задавала. Что же я, совсем уже?.. 

Д. - Слушайте, моя дорогая, задавали, не задавали - это ваше дело. 
Он вас предупреждал, что не знает? 

У. - Да. 

Д. - А вы его спросили? 

У. - А что я могла сделать - весь класс на меня смотрел. 

Д. - И вы ему - два? 

У. - А что я могла сделать? 

Д. - На три нельзя было натянуть? 

У. - У меня совесть какая-то есть... За что ему три, за что? 

Д. - Родителей вызывали? 

У. - Старший брат пришел. 

Д. - Зовите всех сюда. 

Учительница выходит, входят кочегаров и его старший брат. 

Б. - Здравствуйте. Опять этот тип что-то натворил. (Бьет кочегарова по шее.) 

К. - А-а. 

Б. - Тихо... Как у него академуспеваемость? 

Д. - Ужасно. По геометрии одни двойки. По физике. 

Б. - Ясно. Подойди сюда... 

К. - Убегу. 

Б. - Никуда не убежишь. Будешь учиться. Будешь инженером, болван.
(Бьет кочегарова по шее.) 

К. - А-а. 

Д. - Не нужно так. Он мальчик неглупый. Вот и ольга ивановна говори т... 

Б. - Это ольга ивановна? 

Д. - Да. 

Б. - Так... (Кочегарову.) Три рубля отдай. Кто сказал, что ольге ивановне на венок?. 
А ну - трешку. 

Д. - Постойте... Он что, на венок у вас взял?.. Ты взял? 

Б. - Два раза брал, гад. Один раз ольге ивановне, другой раз...
(Смотрит на директора.) 
Отдай шесть рублей. Кто сказал, что директор... От тифа... А? 

Д. - Выйдите. 

Братья выходят. Из-за двери крик: "А-а-а." 

Он его убьет. Надо забрать кочегарова. Кочегаров! 

Входит кочегаров. Крик за дверью продолжается. 

Ну, давай по-хорошему. Ты же хороший, нормальный мальчик. 

Кочегаров кивает. 

Может быть, ты хочешь убежать? 

Кочегаров всхлипывает и отрицательно качает головой. 

Ты хочешь все-таки учиться? 

Кочегаров кивает. 

И именно в нашей школе? Может, ты сбежишь?.. Я тебе помогу. 

Кочегаров отрицательно качает головой. 

Ну, давай двойку исправлять. Сколько будет дважды два? 

К. - Четыре. 

Д. - Умница. Можешь, если хочешь. Теперь геометрия. Спрашивайте его, ольга ивановна. 

У. - (Всхлипывая.) Чему равен квадрат гипотенузы? (После паузы) шурик, сынок, 
подумай, сосредоточься. 

Д. - (Шепчет.) Сумме квадратов. 

К. - Сумме квадратов. 

Д. - Правильно. Достаточно. Три. 

К. - Четыре. 

Д. - Что вы им задавали на завтра? 

У. - Биссектрису угла. 

Д. - Шурик, выучи завтрашний урок. Для меня. Это я тебя прошу. Для меня лично. 
Ни для кого. Для меня. 

К. - Я выучу, а она не спросит. У меня уже так было. Она уже так делала. 

Д. - Спросит, спросит. Запомни, кочегаров, получишь еще одну двойку исключу, 
и ни в какую школу не возьмут. Иди. 

Кочегаров выходит. 

А вы, ольга ивановна, поставите еще одну двойку - уволю, и ни в какую школу... 
Вы это знаете... Идите. 

Учительница выходит. 

(Садится на стул. Под ним что-то взрывается.) 
Кочегарроф.

     Такси не останавливалось. Я так замерз, что готов был оплатить двойной счетчик, 
лишь бы меня скорее отвезли домой, в тепло. И вдруг... Словно из-под земли вынырнуло 
свободное такси и остановилось возле меня. Я кинулся к нему, но предложить двойной 
счетчик не успел, потому что из машины вышел водитель, открыл мне дверцу и сказал:
     - Садитесь, пожалуйста! Замерзли, наверное?
     - Что вы сказали? - не понял я и даже слегка отпрянул.
     - Садитесь, говорю, скорее,- он мягко улыбнулся,- а я печку включу. Если вам этого 
будет мало дам плед - ноги закутаете.
     Я посмотрел на машину. Огонек, шашечки... Вроде такси.
     - Но ведь мне в Чертаново! - неуверенно сказал я.
     - В Чертаново так в Чертаново! - еще мягче улыбнулся водитель.- Куда пассажирам, 
туда и нам. Будьте любезны!
     Насторожившись, я влез в машину.
     - Если вы не возражаете, я провезу вас кратчайшей? - предложил водитель.
     - Не надо кратчайшей.- Я решил быть начеку.- Поехали обычной.
     - Не волнуйтесь, отдыхайте,- застенчиво засмеялся шеф,- все сделаем как надо.
     По ногам сладко потянуло горячим. А по транзистору, что был подвешен к зеркальцу, 
заиграли Шопена. Но хорошее настроение не приходило. «Зачем он заманил меня к себе в 
машину и теперь везет незнакомой дорогой? - Что есть силы я прижал портфель с сосисками 
к груди.- Надо было садиться на заднее. Там безопаснее. У меня все-таки жена. 
Дети-близнецы... Старшой уж в школу пошел!»
     Первым нарушил молчание шеф.
     - Вам какой больше всего вальс Шопена нравится? - спросил он.
     - Чего? - переспросил я, но тут же, чтобы он не заметил моего смущения, сказал: 
- Мне... все! А вам?
     - А мне «До диез минор»,- сказал шеф.
     «Что же ему от меня надо? - лихорадочно начал я перебирать в уме всевозможные 
варианты.
- Набивается на хорошие чаевые? Но почему так нагло?»
     Шеф рассказывал мне о жизни Шопена на Балеарских островах. Иногда, увлекаясь 
собственным красноречием, он переходил на английский, но потом спохватывался и снова 
возвращался на литературный русский. «Откуда он все это знает? - подумал ) я - Разве у 
таксиста есть время про это читать? Нет! А у кого есть? И где? Неужели?! - Страшная 
догадка мелькнула в голове. - В тюрьме!!! Вот где времени много! Значит - беглый! 
Поэтому и ведет себя так, чтобы не заподозрили. А сам, наверно, настоящего водителя 
оглушил, связал, спрятал... Теперь деньги гребет. За границу удрать хочет. Говорят, 
такие случаи бывают. Точно! Потому и английский выучил. Лет десять, значит, сидел. 
Ай-яй-яй! Во влип! Так и быть, рубль сверху дам. Лишь бы не убивал!»
     - Приехали! - радостно известил вдруг шеф.
     Я посмотрел в окно, потом на счетчик. Действительно, мы стояли у моего парадного, 
а на счетчике было на сорок копеек меньше привычного. «Рецидивист! Убийца! 
Халтурщик!» - подумал я и осторожно протянул шефу трешник, мечтая как можно скорее 
выбраться из машины. Однако дверца... не открывалась! А на улице, как назло, мы 
были одни...
     - А она и не откроется,- ласково сказал шеф, - пока...
     - У меня больше нет! Одни сосиски! - закричи я и приготовился к обороне портфелем.
     - ...пока не возьмете сдачу! - перебил меня шеф и протянул рубль с мелочью. Потом 
встал, обошел машину, открыл дверцу с моей стороны и сказал: Будьте любезны! Вот вы 
и дома. Желаю вам сначала приятного аппетита, потом - спокойной ночи, затем - счастливых 
сновидений. Ну и, конечно, добрго утра! А если я что не так сделал, то извините меня 
пожалуйста. Если сможете!
     В растерянности я застыл на тротуаре. Я поннмал что меня обманули. 
Но в чем - не понимал.
     Из оцепенения меня вывел какой-то запоздалый прохожий, который подбежал к моему 
таксисту и бойко спросил:
     - Шеф, до Медведок дотрясешь?
     - Будьте любезны! Садитесь, пожалуйста! - сказал «шеф», вышел и открыл перед 
ним дверцу.
     Человек смутился, стушевался, кинул беспомочщньгй взгляд в мою сторону, но 
все-таки влез в машину. Она тронулась, а я подумал: «Еще один попался!» И мне стало легче.

     Накануне моего ухода на пенсию у нас дома состоялся семейный совет. 
     - Мать, ты слышала? - недовольно спросил отец. - Наш мальчик собирается уходить 
на пенсию!
     - Ну и что? Ему скоро 60 лет... И, по-моему, он уже достаточно взрослый, чтобы 
самому себе выбирать дорогу в жизни, - ответила мама.
     - А по-моему, надо немного повременить, - вмешался в разговор дедушка, - подождать, 
пока он встанет на ноги, окрепнет, обретет самостоятельность... На что он будет жить, 
если уйдет на пенсию? К тому же у него того и гляди правнуки пойдут... 
Няньку и ту не на что взять будет!
     - Я с его правнуками сидеть не буду! - из глубокого кресла отозвалась бабушка. 
- У меня еще есть свои интересы...
     - А по-моему, мы бы могли ему на первых порах помогать, - вступилась за меня 
мама, - пока он не устроится на полставки вахтером или сторожем!
     - Мой сын - вахтер! - взмахнул руками отец. - Этого еще не хватало! Да как я 
своим знакомым в глаза смотреть буду? Неужели для этого я давал ему техническое 
образование?
     - Хорошо, я могу устроиться лифтером, - сказал я, обидевшись. - Там как раз 
техническое образование требуется.
     - Еще лучше! - уже не на шутку рассердился отец. - Разве об этом мечтали мы с 
тобой, мать, когда хотели иметь мальчика? Или потом, когда нанимали ему репетиторов 
по английскому, музыке и рисованию? Наконец, с таким трудом устраивали в один из 
лучших вузов и распределяли как можно ближе к дому, чтобы всегда был рядом на случай, 
если понадобится наша помощь! И вот это - плата за всю нашу заботу! А ведь когда-то 
мы по утрам всей семьей так дружно собирались вот в этой комнате, вот за этим круглым 
столом, завтракали, он сидел вот на этом стульчике, дул на ложку с горячей кашей, а 
мы все смотрели на него и мечтали, что он станет великим ученым или писателем!
     - В конце концов, папа, - вспыхнул я, - не всем учеными или писателями быть! 
Кому-то и работать надо!
     - Что он говорит, мать? Нет, вы слышали?! - уже не на шутку рассердился отец. 
- Кто тебе это сказал? Чьи это слова? Опять Афанасия Кирилловича? Сколько раз тебе 
говорить, чтобы ты не смел с ним дружить!
     - Больше чем уверена, что это его идея, чтобы наш внучек пошел на пенсию! - снова 
отозвалась из кресла бабушка. - Не с кем по утрам играть в домино...
     - Не смейте трогать моих друзей! - закричал я, топнув ногой. - А не то я сейчас 
же уйду из дома навсегда!
     - Я тебе уйду! - погрозил пальцем отец. - Вот сейчас в угол поставлю, тогда 
научишься с бабушкой разговаривать! Совсем распустился, молокосос! А тоже туда же! 
Пенсию ему, видите ли, подавайте! Ремня тебе надо, а не пенсии! Почему вчера так 
поздно домой вернулся? А ну, признавайся, где был?
     - Где-где! На каток ходил! - всхлипнул я. - Совсем ноги без спорта слабеть начали... 
Пока в очереди стоял, коньки сдавать, вот и опоздал...
     - Не плачь, сынок! - погладила меня по голове мама. - Просто мы за тебя все очень 
переживаем. Ты ведь у нас единственный. Мы всю жизнь тебя так любили, лелеяли... А шаг 
ты хочешь сделать серьезный. Он большой продуманности требует. В жизни один раз на 
пенсию выходят... В наше время к этому шагу годами готовились! Присматривались, 
взвешивали... Не то что вы - нынешняя молодежь... Раз- два, и... на пенсии!
     - А я и так уже все взвесил! - сказал я, вытирая кулаком слезы. - У меня 
действительно правнук намечается... Кто о нем заботится будет? Родители его? Так ведь 
они сами еще ничего не умеют! А я все-таки английский знаю, музыке его обучить могу, 
рисованию... И потом, если бы я ушел с работы, мы бы снова могли по утрам собираться 
и завтракать не на кухне, а в этой комнате... все вместе... как в детстве!
     - А маленький? - уже более уступчиво спросил отец.
     - А маленький сидел бы вот на этом стульчике, - улыбнулся я сквозь слезы. - Мы бы 
все смотрели, как он дует на кашу, и дружно... мечтали о том, что со временем он станет 
великим ученым или писателем!!!
     ...На семейном совете воцарилась единогласная тишина...

     Провожающие уже вышли из вагонов, когда по перрону промчался 
     человек с чемоданом. 
     Добежав до шестого вагона, он ввалился в тамбур и, протянув 
     проводнице билет, вздохнул: "Фу ты, еле успел!" 
     - Минутку! – строго сказала девушка в пилотке. Успели, да не туда. 
     Это не ваш поезд! 
     - Как не мой? А чей? – испугался пассажир. 
     - Наш двадцать пятый, а у вас двадцать восьмой. Он час назад ушел! 
     До свидания! – проводница выпихнула мужчину на перрон. 
     Тепловоз гукнул, и состав медленно тронулся с места. 
     - Постойте! – закричал пассажир, набирая скорость вместе с поездом. 
     – Я купил билет! Дайте влезть! – Он ухватился рукой за поручень. 
     - Я тебе влезу! – рявкнула проводница. – Руки убери взад! Не 
     лапайте чужой поезд! Бегите в кассу, поменяйте билет, тогда сажайтесь, 
     если догоните! Или дуйте к бригадиру! Он в десятом вагоне едет! 
     Гражданин прибавил скорость и, поравнявшись с десятым вагоном, 
     завопил в открытое окно: 
     - Извините! У меня билет в шестой вагон, а она говорит: не на мой 
     поезд! 
     Бригадир, поправляя перед зеркалом фуражку, не оборачиваясь, 
     сказал: 
     - У меня сейчас обход состава. Если нетрудно, загляните минут через 
     тридцать! 
     Через полчаса он вернулся и, взяв через окно билет, начал его 
     разглядывать. 
     - Все в порядке! Во печатают, да? Ни черта не разберешь! Скажите 
     Гале, я разрешил. 
     Пассажир сбавил скорость и, поравнявшись с шестым вагоном, 
     закричал: 
     - Галочка! Это я! Вам привет от бригадира! Он сказал: сажайте меня! 
     Девушка недовольно посмотрела на билет: 
     - "Он сказал"! У нас тринадцатое место! Вот! А на нем уже едет 
     женщина! Незамужняя! Что вы с ней на одной полке делать будете? Не 
     посажу! Так бригадиру и передайте! 
     Мужчина чертыхнулся и побежал разбираться. 
     Состав давно набрал скорость и грохотал на стыках. Пассажиры 
     начали раскладывать на столиках ужин. 
     - А ведь хорошо бежит товарищ. Я в его годы по утрам тоже, бывало, как 
     выбегу! – сказал пассажир в тренировочном костюме, прожевав бутерброд 
     с колбасой. – Могу поспорить: дома он будет раньше нас! Пассажир в 
     бобочке перестал нарезать огурец и заметил: 
     - По асфальту-то каждый может. Посмотрим, как он по болоту 
     пойдет, родимый! 
     ...Мужчина с чемоданом продолжал мотаться по шоссе вдоль поезда 
     от проводницы к бригадиру и обратно. Он был уже в трусах, майке, но при 
     галстуке. В это время по вагонам пошли ревизоры. 
     - Кто это там бежит? 
     - Да вроде с нашего поезда, - сказал кто-то. 
     - С вашего? – Ревизор высунулся в окно. – Товарищ! Эй! А билет у 
     вас есть? 
     Бегущий кивнул и полез в трусы за билетом. 
     - Не надо! Верю! Надо людям верить! – сказал ревизор, обращаясь к 
     пассажирам. – Бегите, товарищ! Бегите себе, раз билет есть. А то, знаете, 
     некоторые зайцем норовят! За государственный счет! Счастливого пути! 
     В купе ехали бабушка с внучкой и двое мужчин. Бабушка начала 
     кормить девочку с ложечки, приговаривая: 
     - Это за маму! Это за папу! Это за того дядю, который бежит к своей 
     бабушке! 
     Мужчины при этом чокались и повторяли: "За папу! За маму! За 
     того мужика!" 
     Проводница пошла разносить чай. Проходя мимо окна, за которым 
     маячил пассажир, она спросила: 
     - Чай пить будем? 
     Тот замотал головой. 
     - Ну как хотите! Мое дело предложить! – обиделась проводница. 
     Пассажиры начали укладываться спать. Четыре женщины долго 
     метались по вагону, менялись местами с соседями, чтобы оказаться в 
     одном купе без мужчин. После долгой торговли удалось выменять девичье 
     купе целиком. Счастливые, женщины лениво переодевались ко сну, и тут 
     дама в красном халате заметила бегущего мужчину с чемоданом. 
     - Девочки! Он все видел! – Она возмущенно рванула занавеску, и та, 
     естественно, упала, с металлическими штырем на стол. Женщины 
     завизжали, пряча свои прелести кто куда. 
     Наконец занавеску приладили, в темноте долго говорили о том, 
     какие наглые пошли мужики и где их взять. Расслабленные 
     воспоминаниями, задремали. И тут дама в спортивном костюме вскочила: 
     - Девочки, послушайте, что он делает? Ухает, как паровоз! 
     - Да это паровоз и есть! – сказала женщина с нижней полки. 
     - Не надо! Паровоз делает так: "У-у-у...", а этот: "ух-ух!". Мне сны 
     нехорошие приснятся! – Дама в красном халате постучала с стекло: 
     - Можно потише? Вы здесь не один. 
     ...Человек бежал. Может, открылось второе дыхание, но бежал он с 
     каким-то сияющим глазом. И внезапно запел: "По долинам и по 
     взгорьям..." 
     Старичок в панаме, читавший газету и близоруко водивший носом 
     по строчкам, прислушался и сказал: 
     - Запел! Точно сумасшедший! Из больницы сбежал! 
     - Не из какой не из больницы, - мужчина в пижаме зевнул. – 
     Автостоп называется! Люди бегут автостопом. Так всю страну можно 
     обежать. Дешево, удобно и чувствуешь себя человеком, потому что ни от 
     кого не зависишь. Бежишь по свежему воздуху, а тут духота и обязательно 
     кто-то храпеть будет! Обязательно! 
     Проводница шестого вагона сидела в купе и шумно пила чай, 
     поглядывая в окно. Там в свете редких фонарей мелькал человек с 
     чемоданом. Под мышкой, откуда ни возьмись, у него появился 
     транспарант: "Добро пожаловать в г.Калинин!" 
     И тут проводница не выдержала. Чуть не вывалившись в окно, она 
     заорала: 
     - Издеваетесь?! Ни днем ни ночью нет покоя! В глазах рябите! 
     Убирайтесь отсюдова! 
     Пассажир странно улыбнулся, дал гудок и рванулся вперед. 
     Навстречу ему на всех парах из Москвы несся и непрерывно гудел 
     грузный мужчина с чемоданом в правой руке и с женой в левой.